Во время войны понятие Холокоста никаким образом не было сформулировано. Холокост как явление не существовал на территории Советского Союза. Не употреблялись слова «Холокост», «евреи». Таким образом, все места памяти, существовавшие и существующие на территории бывших советских республик, — в забвении. И мне кажется, что очень важно возвращать имена, возвращать правду. Только этим и может сегодня заниматься театр по-настоящему, вместо того чтобы создавать какие-то прекрасные отвлеченные артефакты. Он может заниматься социальной работой, он может фокусировать внимание зрителей на неправде в какой-то немыслимой надежде, что рано или поздно мы отработаем весь этот радиационный груз прошлого и сможем начать жить в чуть более экологичном пространстве.

Мы во многом существуем в системе мифов. Их много — разных, связанных с миром, с войной, с тем, какая была власть до нас. Особенно они живучи в российской истории, и мы до сих пор спорим, кто такой Иван Грозный или Пётр Первый. Но есть один миф, который нам и далёк, и близок, — он связан с участием евреев во Второй мировой войне. Очень яркая мифообразующая фраза: «…воевал на Ташкентском фронте», то есть как бы и не воевал. Это о евреях — это якобы они «отсиживались на Ташкентском фронте».
Этот спектакль, созданный внутри театра, пытается с этим мифом разобраться. Тут же выяснилось, что истина есть, и люди, которые хотят жить не в системе вымыслов, а в понимании её, должны потратить время, приложить усилия, чтобы её понять. Конечно, если им вообще истина интересна…
Безусловно, факты еврейского сопротивления фашизму, вопреки всем мифам, грандиозны. Я не говорю о том психологическом давлении, которое испытывали эти люди, об ощущении что их гибель неизбежна...
Я говорю о том, что евреи, как и все, сражались с врагом, шли добровольцами на фронт, в партизанские отряды, побеждали, жили полной жизнью — не прятались, не смирялись со злом, а сопротивлялись ему и побеждали.
Этот спектакль прежде всего о внутренней победе человека над собой.